Пенелопа едва удержалась от смеха. Ведь всем было известно, что леди Дельпон являлась ярой сторонницей запрещения алкогольных напитков, и, разумеется, в ее доме никогда не было ни капли этого «дьявольского зелья».

– Но я… – Леди Дельпон в смущении покосилась на гостей и изобразила улыбку. – Что ж, я очень рада, что вы явились как раз вовремя, чтобы услышать последнюю пьесу, милорд.

– Прекрасно. – Дансбери указал на своего спутника:

– Вы знакомы с Огденом Прайсом, не правда ли?

Мистер Прайс выступил вперед и с поклоном сказал:

– Рад видеть вас, леди Дельпон.

– Добро пожаловать, мистер Прайс, – пробормотала леди Дельпон. Повернувшись к гостям, она добавила: – Пойдемте же, прошу вас.

Все закивали и направились в музыкальную комнату.

– Какая дерзость! – прошипела Лилит, когда Дансбери взял хозяйку под руку и повел к двери.

– Как ты думаешь, леди Дельпон действительно пригласила его? – спросила Мэри.

– Уверена, что нет. Но не могла же она его прогнать на глазах у всех!

– Пойдем же, Лилит! – раздался голос тетки.

– Послушай, Лил, – прошептала Пен, когда они усаживались на свои места, – что ты собираешься делать?

Лилит краем глаза заметила, как Дансбери опустился на стул в переднем ряду, на некотором расстоянии от нее.

– Я ничего не собираюсь делать, – прошептала она в ответ. – Не я же виновата в том, что он явился сюда.

Леди Жозефина стояла у фортепиано. Стоявшая рядом с ней мать крепко сжимала ее руку.

– Леди и джентльмены, – дрожащим голосом проговорила Жозефина, – а теперь я сыграю для вас Двадцать третий концерт Моцарта.

Тут Жозефина села и принял ась листать нотную тетрадь.